"Ресурсное проклятие" в российской экономике и механизмы его устранения

 

Министерство образования и науки РФ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Ульяновский государственный университет

Юридический факультет

Таможенное отделение

Кафедра таможенного дела








Курсовая работа

на тему: "Ресурсное проклятие" в российской экономике и механизмы его устранения "




Выполнила: студентка 2 курса

группы ТД-О-12/1

Мусеева А.Д.

Научный руководитель: ассистент

Жевлакова Е.О.





Ульяновск, 2014 г.

Содержание


Введение

Глава 1. Понятие, сущность и основные проявления "ресурсного проклятия" в экономике

.1 Понятие и сущность "ресурсного проклятия" в экономике

.2 Основные проявления "ресурсного проклятия" в экономике

Глава 2. Развитие "ресурсного проклятия" в экспортноориентированных странах

.1 Развитие "ресурсного проклятия" в зарубежных экспортноориентированных странах

.2 Развитие "ресурсного проклятия" в экономике России

Глава 3. Пути преодоления "ресурсного проклятия" в экономике

.1 Международный опыт преодоления "ресурсного проклятия"

.2 Механизм искоренения "ресурсного проклятия" в России

Заключение

Список использованных источников


Введение


Тема "ресурсного проклятия" довольно актуальна в настоящее время. Если не изучать "голландскую болезнь" и к тому же не пытаться ее искоренить, то наша страна, а точнее экономика может полностью быть ею поражена. Это приведет к подрыву нашей и так неустойчивой экономики и повергнет страну в глубокий кризис, из которого мы вряд ли сможем выйти, если не будем пытаться нейтрализовать нефте- и газозависимость нашей экономики.

По этой теме высказано множество мнений. Наиболее распространенное, что ресурсное богатство стран приводит к их отставанию в экономическом развитии. При этом не сами природные ресурсы являются этим проклятием, а именно их доминирование в народном хозяйстве страны.

Цель данной курсовой работы ? исследование "ресурсного проклятия" в России, его проявлений и выявление механизмов его преодоления.

В связи с поставленной целью необходимо решить следующие задачи:

·исследование понятия и сущности "ресурсного проклятия";

·выявление основных проявлений "ресурсного проклятия" в экономике стран;

·рассмотрение развития "ресурсного проклятия" в зарубежных экспортноориентированных странах;

·рассмотрение развития "ресурсного проклятия" в экономике России;

·исследование международного опыта преодоления "ресурсного проклятия";

·определение механизмов искоренения "ресурсного проклятия" в России.

Объектом исследования курсовой работы является экономика стран, ориентированных на сырьевой сектор.

Предмет исследования ? сущность "ресурсного проклятия", его проявления в экономике страны, механизм преодоления и пути искоренения.

Теоретической основой курсовой работы являются книги и статьи Гуриева С., Полтеровича В.М., Плеханова А. и других авторов, а также ресурсы сети Интернет.

В ходе решения поставленных задач использован комплекс методов, а именно: анализ, синтез, индукция, дедукция.

Структура работы включает в себя: введение, три главы, шесть параграфов, заключение и список использованных источников.


Глава 1. Понятие, сущность и основные проявления "ресурсного проклятия" в экономике


.1 Понятие и сущность "ресурсного проклятия" в экономике


Термин "ресурсное проклятие" был введен в 1993 г. географом-экономистом Ричардом М. Аути из Университета Ланкастера для описания глобального феномена: беспрецедентного падения уровня жизни в странах-экспортерах нефти в 1970-1980-е года во время ценового пика на нефть.

Наряду с этим феноменом, многие страны, которые зависимы от экспорта сырьевых ресурсов, не смогли обеспечить устойчивое и стабильное развитие экономики, так как цены мирового рынка на природные ресурсы подвергались значительным колебаниям.

Факт более медленного развития стран, богатых ресурсами, впервые был выявлен в межстрановом исследовании Дж. Сакса и Э. Уорнера. Они отмечали, что он вполне согласуется и с результатами исторического анализа экономического роста: в XVII в. бедные ресурсами Нидерланды обогнали богатую драгоценными металлами Испанию, а в конце XIX - начале XX в. Япония обогнала Россию.

Гипотеза о "проклятии ресурсов" в ее традиционном понимании состоит в том, что страны, обладающие большим объемом сосредоточенных природных ресурсов ? нефти, газа, угля, цветных металлов, ? как правило, развиваются медленнее близких по характеристикам, но менее богатых ресурсами экономик. Более обоснована слабая версия гипотезы о "проклятии": большинство стран, богатых природными ресурсами, используют их менее эффективно, нежели другие виды капитала.

Страны, богатые ресурсами при прочих равных условиях должны развиваться быстрее других, однако на практике темпы роста ресурсоизбыточных экономик могут быть как выше, так и существенно ниже темпов роста аналогичных стран, не имеющих ресурсов.

В пользу слабой версии гипотезы свидетельствуют три ряда фактов. Во-первых, ее подтверждают исследования реакции ряда экономик, богатых ресурсами, на увеличение доходов от экспорта ресурсов. Во-вторых, ни одна из стран, сумевших из развивающихся стать развитыми за последние 60 лет (Япония, Ю. Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг), не располагала значительными запасами природных ресурсов. В-третьих, при контроле на начальный душевой ВВП линейные регрессии не показывают, что прирост сосредоточенных ресурсов (в отличие от прироста физического и человеческого капитала) положительно влияет на темпы.

Все теоретические аргументы в пользу гипотезы "ресурсного проклятия" основаны на предположении, что правительство не хочет или не способно осуществить меры по преодолению указанных тенденций. Ведь высокие доходы позволяют, и стимулировать заимствование передовых технологий и финансировать обучение специалистов. Влияние ресурсов на институты должно зависеть от того, является ли позиция правительства активной или пассивной.

С одной стороны, высокие экспортные доходы облегчают задачи балансирования государственного бюджета, поддержания низкой инфляции и высокого уровня инвестиций. С другой стороны, они порождают соблазн чрезмерных заимствований, ведущих к кризисам в результате неэффективного использования доходов и неожиданного снижения экспортных цен.

Изобилие ресурсов позволяет поддерживать относительно низкий дефицит бюджета и стабилизировать цены, только если инвестиционный климат не слишком плох.

Например, такие страны, как Кувейт, Катар, Ливия, Оман, Саудовская Аравия, ОАЭ, поддерживали инфляцию на весьма низком уровне, а в некоторых из них (Омане, Саудовской Аравии) значительную часть периода 1994-2010 г. наблюдалась дефляция.

В то же время в Анголе, Боливии, Мексике, Эквадоре, Венесуэле имел место бурный рост.

Проявлением "ресурсного проклятия" можно рассматривать и "голландскую болезнь", представляющую собой негативный эффект, оказываемый укреплением реального курса национальной валюты на экономическое развитие в результате бума в добывающем секторе. Поэтому так часто понятия "голландская болезнь" и "ресурсное проклятие" связывают друг с другом. Несомненно, "ресурсное проклятие" свидетельствует об отрицательном влиянии не самого наличия природных ресурсов, а их доминирования в национальном хозяйстве.

Принято считать, что снижение цены на нефть на 10 долларов увеличивает дефицит государственного бюджета России на 1,4% ВВП. Доходы государства, связанные с повышением цен на нефть, нельзя рассматривать как стабильные. Во времена дорогой нефти, Россия получила 1,6 трлн. долл. от экспорта углеводородов. Между тем пришедшие в страну триллионы долларов не привели к качественным изменениям в экономике. Значительная часть нефтедолларов утекла из страны, другая часть наполняла бюджет и разнообразные фонды.

В докладе ОЭСР по итогам 2012 г. отмечено, что нашей страной сделан быстрый прогресс в сокращении бедности и достижения соответствия уровня дохода передовых странах в течение последних десяти лет. Можно ли это достижение рассматривать как прогресс, если изменения были во многом обеспечены за счет роста нефтяных цен, а не структурных преобразований экономики.

Таким образом, "ресурсное проклятие" ? это явление в экономике, связанное с тем, что страны, обладающие значительными природными ресурсами, менее развиты, нежели страны с небольшими запасами. Увеличение денежных поступлений от экспорта природных ресурсов приводит к повышению реального обменного курса национальной валюты и затрудняет экспорт товаров, производимых в других отраслях промышленности, делает их неконкурентоспособными по отношению к импортной продукции. Нередко, производство целого ряда товаров вообще становится невозможным.


.2 Основные проявления "ресурсного проклятия" в экономике


Изобилие ресурсов может негативно влиять на уровень и темпы роста благосостояния. Механизмы влияния ресурсов можно разделить на четыре группы: технологические, институциональные, политические и макроэкономические.

"Технологическое проклятие" вызвано голландской болезнью. Ее механизм можно описать с помощью простой модели, в которой экономика страны состоит из трех секторов: ресурсного; всех торгуемых на мировом рынке товаров, кроме сырья; неторгуемых товаров, например услуг.

"Торгуемость" товара не означает, что он экспортируется или импортируется; имеется в виду, что он в принципе может участвовать в международной торговле и, значит, его цена зависит от цен на зарубежные аналоги. Когда цена на продукцию ресурсного сектора повышается на длительное время, под влиянием роста зарплат у "сырьевиков" происходит отток рабочей силы из торгуемого сектора. Из-за притока в страну долларов национальная валюта дорожает, делая его продукцию менее конкурентоспособной, а на внутреннем рынке он проигрывает сектору услуг, цены на которые слабее связаны с мировыми. Иными словами, ресурсный и неторгуемый секторы подавляют развитие сектора торгуемых товаров.

"Голландская болезнь" может усилить макроэкономическую волатильность. Если в обрабатывающей промышленности велика отдача от масштаба, то в периоды повышения цен на ресурсы объем производства будет сокращаться. Но при падении этих цен не наблюдается его соответствующий рост: из-за снижения объемных показателей производительность труда в ней начинает отставать от индикаторов зарубежных стран. В результате конкурентоспособность обрабатывающей промышленности снижается, а восстановить ее трудно по причине потери доли рынка и динамического эффекта масштаба.

Как следствие, в условиях снижения обменного курса показатели развития национальной экономики ухудшаются в большей степени, чем в иной ситуации.

Важнейшим каналом ресурсного проклятия является отрицательное влияние изобилия ресурсов на качество институтов. Согласно этой точке зрения, доходы от разработки ресурсов в случае ресурсного бума увеличиваются столь стремительно, что становится выгоднее вкладывать средства в дележ ренты, а не в производственную деятельность. Лоббирование, нечестная конкуренция, коррупция расцветают, замедляя рост. экспорт рентный доход нефть

В некоторых работах рассматриваются все природные ресурсы - и сосредоточенные (нефть, газ, уголь, минералы), и распределенные (лес, рыба, водные ресурсы, земля). Механизм их влияния различен. Большая часть исследователей полагает, что наделенность распределенными ресурсами (за исключением площади на душу населения) оказывает скорее положительное влияние на благосостояние. Поэтому, рассматривая все натуральные ресурсы можно получить любой результат.

Таким образом, все известные результаты согласуются с гипотезой о существовании механизмов, в силу которых ресурсное изобилие тормозит рост; однако такие механизмы не обязательно доминируют.

В статье Мехлума, Моене и Торвика предложена, модель, демонстрирующая, что при плохих институтах изобилие ресурсов должно негативно влиять на благосостояние, а при хороших - позитивно. Если рента велика и рентоориентированная активность (лоббирование, коррупция, захват собственности) не пресекается, то инвесторам выгодно вкладывать средства в присвоение ренты; если же такая активность является слишком рискованной, то они предпочтут вложения в производство. В первом случае инвестиции оказываются бесполезны для общества, а во втором - ускоряют рост.

Гипотеза о том, что "ресурсное проклятие" грозит прежде всего государствам со слабыми политическими институтами, подтверждается и опытом развитых стран: в них изменение конъюнктуры не приводит к ухудшению институтов. Норвегия, одна из самых богатых углеводородами стран, использовала дополнительные доходы от экспорта нефти для увеличения расходов на образование и создание стабилизационного фонда. Однако, поскольку ресурсы были открыты уже после того, как в стране сложились развитые политические и экономические институты, ресурсное изобилие не привело к долгосрочному замедлению темпов роста. Норвегия и сейчас - одна из самых богатых стран в мире.

Изобилие природных ресурсов влияет не только на экономическое развитие стран, но и на их политическое устройство. В странах, богатых природными ресурсами, политический режим является в среднем менее демократичным, чем в других странах.

Для того, чтобы объяснить этот факт, необходимо понять почему изобилие ресурсов способствует и порождает неустойчивость демократии.

Росс (Ross (2001)) указывает три основные причины, вследствие которых в странах, богатых природными ресурсами, автократия устойчива.

Во-первых, диктатор может использовать доход от природных ресурсов для финансирования силовых структур, с помощью которых он может поддерживать свою власть и подавлять деятельность оппозиции.

Во-вторых, этот доход дает возможность диктатору проводить популистскую политику, например, уменьшать налоги или финансировать социальные программы (сверх экономически эффективного уровня), таким образом, обеспечивая себе поддержку большинства и снижая популярность оппозиции.

В-третьих, играют роль эффекты, связанные с накоплением "социального капитала". В тех странах, где доминирует добывающий сектор с его относительно простыми технологиями, доля высококвалифицированной рабочей силы меньше. Вследствие этого в таких странах гражданское общество развивается медленно и спрос на демократические институты относительно низок.

Из вышесказанного можно сделать вывод, что основными проявлениями "ресурсного проклятия" являются: подавление развития сектора торгуемых товаров ресурсным и неторгуемым секторами; сокращение объема производства при повышении цен на ресурсы; повышение коррупции, нечестной конкуренции; способствование неустойчивости демократии и т.д.


Глава 2. Развитие "ресурсного проклятия" в экспортноориентированных страна


.1 Развитие "ресурсного проклятия" в зарубежных экспортноориентированных странах


Факт более медленного развития стран, богатых ресурсами, впервые был выявлен в межстрановом исследовании Дж. Сакса и Э. Уорнера. Они отмечали, что он вполне согласуется и с результатами исторического анализа экономического роста: в XVII в. бедные ресурсами Нидерланды обогнали богатую драгоценными металлами Испанию, а в конце XIX - начале XX в. Япония обогнала Россию.

Между темпом экономического роста в 1970-1990-е годы и долей ресурсов в экспорте в 1970 г., даже если исключить богатые нефтью ближневосточные страны: Бахрейн, Ирак, Катар, Кувейт, Ливию, ОАЭ, Оман, Саудовскую Аравию (а их темпы роста в этом периоде были отрицательными!), есть очевидная отрицательная корреляция.

Как показывают Дж. Сакс и Э. Уорнер, такое же отрицательное соотношение сохраняется и в межстрановых регрессиях с учетом начальных условий, уровня инвестиций, человеческого капитала. При этом величина эффекта достаточно велика: снижение доли ресурсов в экспорте на 10 п. п. приводит к повышению темпов роста на 1 п. п. в год!

Оказалось, что связь между природным изобилием и ростом очень устойчива. В указанной работе Х. Сала-и-Мартин рассмотрел более 2 миллионов спецификаций межстрановых регрессий для темпов экономического роста при разных комбинациях 62 переменных; он выделил 22 переменные, зависимость экономического роста от которых была статистически значима не менее чем в 90% случаев. В их число вошла и доля ресурсов в экспорте, причем именно с отрицательным знаком.

"Ресурсное проклятие" свидетельствует об отрицательном влиянии не самого наличия природных ресурсов, а их доминирования в национальном хозяйстве. Например, США - одни из крупнейших производителей нефти в мире, но это производство играет в их экономике небольшую роль, не покрывая и половины ее потребностей.

Кроме того, с точки зрения уровня развития, многие богатые нефтью страны характеризуются более высоким показателем ВВП на душу населения, чем те, у которых мало ресурсов (в том числе и быстрорастущие). Несмотря на низкие темпы роста, характерные для Саудовской Аравии и Кувейта в последние 30 лет, они по-прежнему на порядок богаче Китая, который рос в это время в среднем на 10% в год. Стал бы Кувейт развиваться быстрее, если бы он по каким-то причинам лишился нефти? Скорее всего да, ведь тогда уровень его ВВП на душу населения резко упал бы, а чем беднее страна, тем выше, при прочих равных условиях, темпы ее роста.

Один из механизмов замедления темпов роста в богатых ресурсами странах связан с особенностями развития в этих странах человеческого капитала. Это объясняется тем, что добывающие сектора экономики поглощают львиную долю национальных сбережений. Число высококвалифицированных рабочих мест в этих секторах непропорционально непропорционально мало по сравнению с обрабатывающими секторами промышленности. Это приводит к тому, что у населения сырьевых экономик ниже стимулы инвестировать средства в свое образование и квалификацию, чем у населения экономик, бедных ресурсами.

Например, Гильфасон указывает на полученную им при анализе выборку из 86 стран значимую отрицательную корреляцию между долей ресурсного богатства в общем богатстве страны и развитием человеческого капитала, аппроксимируемого долей государственных расходов на образование в ВВП, ожидаемой средней продолжительностью образования среди женского населения и долей детей, обучающихся в средней школе. Однако результаты, основанные на только на исследовании корреляции, хотя и представляют, безусловно, интерес с точки зрения выявления закономерностей развития, недостаточны для того, чтобы на их основе выдвигать предложения для экономической политики, так как они не дают нам информацию о механизме, обуславливающем данную закономерность. Необходимо более глубокое эмпирическое исследование связи между ресурсным богатством и экономическим ростом.

Рассмотрим на примере Азербайджан. За десятилетие (2000-2013) физический объем ВВП вырос более чем в четыре раза. Важную роль в динамичном развитии экономики Азербайджана сыграла разработка новых нефтяных месторождений. Пик производства был достигнут во время Второй мировой войны, когда в Азербайджане добывалось около 25 млн. т в год ? что составляло ¾ от всей нефти, добываемой в СССР. В 2012 года запасы нефти составляли 7 млрд. брл., добыча ? 987 тыс. брл. в сутки (22 место в мире), экспорт ? 821 тыс. брл. в сутки (16 место в мире), потребеление ? 168 тыс. брл. в сутки (65 место в мире). По запасам углеводородов на душу населения страна находится на 14 месте в мире.

Подход, который выбрал Азербайджан для реализации природного потенциала, базировался на привлечении в нефтегазовый сектор прямых иностранных инвестиций. В этом отношении можно провести параллель с политикой Казахстана, также взявшего курс на быструю разработку нефтяных запасов за счет сотрудничества с иностранными инвесторами.

Международный опыт свидетельствует, что приток в страну прямых иностранных инвестиций положительно влияет на ее экономику по нескольким направлениям. Во-первых, активизируются инвестиции. Во-вторых, благодаря распространению передовых технологий и методов организации производства повышается общая факторная производительность. Важное обстоятельство, которое необходимо учитывать при принятии решений о привлечении прямых иностранных инвестиций, состоит в том, что их положительный эффект проявляется не автоматически, а лишь в том случае, если страна подготовлена к принятию инноваций.

В Азербайджане целенаправленно проводилась политика создания благоприятных условий для инвесторов. Принятый закон о защите иностранных инвестиций гарантировал права иностранных инвесторов в рамках национального режима свободную репатриацию прибыли после налогообложения. На приток иностранного капитала не накладывалось никаких ограничений.

Важной частью стратегии развития нефтяной отрасли стало строительство трех экспортных нефтепроводов: Баку?Новороссийск, Баку?Супса и Баку?Тбилиси?Джейхан. Они обеспечивают доставку нефти до российских терминалов на Черном море, грузинских терминалов на Черном море и турецких терминалов на Средиземном море. С вводом в действие в 2006 году нефтепровода Баку?Тбилиси?Джейхан он стал основным каналом транспортировки азербайджанской нефти.

Для Азербайджана актуален вопрос: не угрожает ли ему "голландская болезнь". Взрывной рост нефтяного экспорта создает предпосылки для укрепления национальной валюты и снижения конкурентоспособности несырьевых отраслей.

Страны, богатые природными ресурсами демонстрируют слабые показатели развития. Межстрановые исследования, которые начаты в работе Дж. Сакса и Э. Уорнера, выявили отрицательную связь ресурсного потенциала с темпами роста экономики и уровнем доходов, при положительной связи с дифференциацией населения по уровню жизни.

Учитывая, что использование природного богатства вносит весомый прямой вклад в формирование текущих доходов и может использоваться как источник финансирования долгосрочного развития, такая ситуация выглядит парадоксально.

Иллюстрацией "парадокса изобилия" может служить и опыт отдельных государств, которые казалось, имели условия для процветания, из них наиболее характерен пример Нигерии.

Несмотря на то, что эта страна является одним из крупнейших мировых производителей нефти, занимая 12-е место в мире по добыче, она входит в число беднейших стран мира, занимая 157-е место по величине душевного дохода.

За этот период физический объем производства в Кувейте упал более чем вдвое, в Венесуэле снизился на четверть, в Саудовской Аравии, Иране, Алжире, Ливии среднегодовые темпы роста не превышали 1%.

Есть немало примеров того, как страны, богатые природными ресурсами, динамично развивались. Такой путь прошли Канада, Австралия, скандинавские страны, которые в настоящее время входят в число ведущих экономик мира.

Убедителен особенно случай Норвегии. Она смогла использовать открытие месторождений нефти в Северном море как мощный импульс для своего развития. В итоге эта страна стала одним из мировых лидеров, как по уровню жизни, так и по конкурентоспособности экономики, несмотря на снижение объемов добычи нефти в последние годы.

Другим примером может служить успешно развивающаяся в последние годы страна ? Ботсвана. Ведущую роль в ее экономике занимает добыча алмазов, что не помешала быстрому росту производства: в 2010 году объем ВВП был в 6,3 раз больше, чем в 1990 году. В результате Ботсвана вышла на первое место среди стран Африки по уровню душевного дохода, опередив прежнего лидера ? ЮАР. Эти примеры свидетельствуют о том, что негативное воздействие природного богатства на экономику, если оно и существует, может быть преодолено.

Итак, влияние больших запасов ресурсов на экономику стран различное. Одни, имея богатые ресурсы, успешно развиваются (Канада, Австралия, Ботсвана), другие же, наоборот. Следует, что не только ресурсы влияют на экономику определенной страны, но и другие факторы. Стране, обладающей большими запасами природных ресурсов, важно объективно оценивать роль, которую играет сырьевой сектор в экономике страны.


.2 Развитие "ресурсного проклятия" в экономике России


Природно-ресурсный потенциал России составляет свыше 20% мировых запасов. Это обеспечивает России особое место среди индустриальных стран. Природные ресурсы, используемые экономикой России, составляют 95,7% национального богатства страны. На территории страны находятся крупные месторождения топливно-энергетического сырья: нефти, природного газа, угля, урановых руд.

Прямым результатом избранного в России в начале рыночных реформ и сохраняющегося поныне варианта социально-экономического развития явилось противоречия между двумя серьезно обособившимися группами отраслей: экспортно ориентированным "валютным укладом" (выпускающим сегодня прежде всего продукцию топливно-энергетического, химико-металлургического комплексов), превратившими страну в "великую энергетическую державу", и отраслями, жестко ориентированными на внутренний рынок (сельское хозяйство, легкая промышленность, строительство, машиностроение и другие наукоемкие отрасли, производящие товары с высокой добавленной стоимостью). В ходе рыночной трансформации отраслевая структура российской экономики ухудшилась даже по сравнению с ее состоянием в советский период.

Значимым индикатором неуклонного ухудшения воспроизводственных пропорций в Российской Федерации выступает структура экспорта нашей страны. В советской экономике народнохозяйственная функция ТЭК заключалась в сглаживании макроструктурных диспропорций. Во-первых, за счет занижения внутренних цен на энергоносители как конкурентного преимущества страны компенсировались естественный недостаток, обусловленный суровым климатом, а также технологическая отсталость многих конечных отраслей, что позволяло им получать прибыль, достаточную для развития. Во-вторых, за счет обмена топливного экспорта на импорт качественного производственного оборудования укреплялись материальные и финансовые предпосылки масштабных внутренних инвестиций, что позволило обратить благоприятную конъюнктуру мировых цен на нефть в строительство Байкало-Амурской магистрали и других грандиозных проектов ХХ в. При этом наращивание экспорта нефти и нефтепродуктов протекало без видимого ущерба для удовлетворения внутренних потребностей отечественных предприятий в этом стратегическом сырье.

Стихийно нарастающий экспорт продукции нефтегазовых компаний (который составляет сегодня примерно 70% всех экспортных доходов и формирует 50% федерального бюджета) стал основным источником конкурирующего импорта, который в конце ХХ в. усиливал общеэкономический спад в нашей стране, а в начале ХХI в. приводит к все более выраженной примитивизации структуры ее экономики.

Модель сырьевой колонии имеет чрезвычайно серьезные изъяны. Уже в 1950-е гг. тезис о позитивном воздействии ресурсного богатства страны на ее хозяйственную динамику был поставлен под сомнение. Уже тогда стало очевидным, что страна, экспортирующая продукцию добывающих отраслей, способна устойчиво функционировать в таком режиме только в случае высокой эффективности сырьевого сектора по критериям мирового рынка. По основным показателям (капиталоемкость, уровень текущих издержек, обеспеченность разведанными запасами, условия транспортировки) российский ТЭК уступает своим мировым конкурентам. По ключевым параметрам нефтедобычи Россия гораздо ближе к добывающим странам, ориентированным на использование этого сырья на внутреннем рынке, нежели к странам-экспортерам нефти. По величине запасов нефти (523 млн т в 2013 г.) Россия занимает лишь седьмое место в мире, отставая от Саудовской Аравии (264,5),Венесуэлы (211,2), Ирана (137,0), Ирака(115,0), Кувейта (101,5) и ОАЭ(97,8 млрд барр.).

Рассмотрению России как экспортоориентированной страны, призванной выступать энергетическим донором окружающего мира, препятствует то обстоятельство, что на внутреннее потребление в ней направляется около половины производимой на ее территории первичной энергии (в том числе примерно 2/3 добытых природного газа и угля и 1/3 - нефти). Известно, что, хотя удельный вес Российской Федерации в мировом ВВП не превышает ныне 2,5% (без учета паритета покупательной способности валют), ее доля в потреблении энергии заметно выше и составляет 6%, что свидетельствует не только о крайне непростых территориально-климатических условиях хозяйствования, но и о непозволительно высоких здесь затратах энергии на единицу продукции.

Усиление значимости сектора минеральных ресурсов в российской экономике (и в структуре ВВП) интенсифицирует проявление в ней очевидных симптомов "голландской болезни", под которой понимается жесткая "зависимость экономики от конъюнктуры мировых рынков минерального сырья". Эта болезнь проявляется в странах, где экономика перекошена в сторону добывающих отраслей, в недрах которых содержится много природных богатств.

В ходе развертывания "голландской болезни" наблюдается спад производства в обрабатывающих отраслях национальной экономики, происходящий в результате резкого повышения мировых цен на сырье или открытия новых источников природных богатств и стремительного наращивания прибыльности ее добывающих отраслей, перемещения сюда производственных ресурсов. Механизм развертывания "голландской болезни" сводится к вытеснению из структуры ВВП и экспорта сектора торгуемых на мировом рынке несырьевых товаров (самолетов, автомобилей, бытовой техники, конечной сельскохозяйственной продукции и т. п.) двумя другими составляющими национальную экономику секторами:

ресурсным (сырьевым);

неторгуемых товаров (сфера услуг, администрирование, дорожное строительство, жилищно-коммунальные услуги др.), потребляемых в той же стране, в которой они произведены.

Если подавление со стороны первого из них связано с укреплением реального курса национальной валюты в результате масштабного экспорта сырья, то эксплуатация со стороны второго обусловлена способностью функционирующих здесь фирм перекладывать свои возрастающие сырьевые затраты на конечных потребителей в связи с ситуацией несовершенной конкуренции в данном третичном секторе. Конкурирующие же между собой производители торгуемых конечных товаров такой возможности по понятным причинам не имеют, а потому дорожающее сырье закономерно подрывает их ценовую конкурентоспособность и приводит к сокращению объема производства. Если в несырьевых странах уровень развития сферы услуг напрямую зависит от хозяйственных успехов сферы материального производства, то в России (как и в других представителях модели сырьевого государства) эта прямая зависимость неминуемо разрывается.

Наиболее мощное негативное влияние "голландская болезнь", как отмечает Г. Фетисов, оказывает на экономику тех стран, которые не только являются крупными экспортерами сырья (особенно нефти и газа), но и располагают достаточно развитыми промышленностью и сельским хозяйством . Она интенсивно проявляется лишь в государствах, где ранее уже сформировался сектор высокоразвитых обрабатывающих отраслей, который становится жертвой формированного притока сюда иностранной валюты. В странах с практически отсутствующей обрабатывающей промышленностью аналогом "голландской болезни" является так называемый "африканский синдром". Так, в современной Нигерии бурный рост нефтедобычи привел к гибели экспортоориентированных сельскохозяйственных отраслей.

Сегодня, по утверждению А. Кудрина, отечественная экономика в очередной раз стоит перед угрозой "ресурсного проклятья. Подобное "проклятье" выступает, с одной стороны, частным случаем "голландской болезни", поскольку последняя, помимо чрезмерной прибыльности сырьевого сектора может быть порождена также избыточными внешними заимствованиями, форсированным притоком в страну иностранного капитала, либо финансовой помощи из-за границы. С другой стороны, "ресурсное проклятье" помимо интенсификации симптомов "голландской болезни", связанной с деиндустриализацией страны, имеет по меньшей мере еще одну значимую форму проявления - резкое обострение социальных конфликтов в обществе, связанных с дележкой рентных доходов, которые доходят даже до потери управляемости страной и развязывания гражданской войны (как это случилось, например, в Судане и Нигерии).

Тяжесть симптомов проявляющейся в России "голландской болезни" вытекает не только из наличия в ней крупнейших природных богатств (в США их ничуть не меньше, однако эта страна не "заболела"), но и из особенностей ценообразования на первичные ресурсы. В годы хозяйственного оживления в России под влиянием расширяющегося инвестиционного спроса прежде всего со стороны топливно-энергетического, металлургического комплексов наблюдается неуклонное нарастание импорта машин и оборудования, что приводит к потерям национального рынка машиностроительной продукции.

В результате, обеспечивая (в обстановке рекордных мировых цен на нефть и газ, которые стали для нас неким "отравленным" даром) относительно высокие темпы роста ВВП, золотовалютных резервов и доходов государственного бюджета, Россия, как сырьевой придаток Евросоюза (именно сюда поставляется сегодня 93% экспортируемой нашей страной нефти), выбыла из десятки крупнейших индустриальных держав мира, и удельный вес обрабатывающей промышленности в ее отраслевой структуре приближается к параметрам, типичным для слабоиндустриальных стран.

Таким образом, первой причиной "голландской болезни" явилась чрезмерная рентабельность добывающих отраслей при отсутствии четкого механизма изъятия и перераспределения получаемой здесь ренты в пользу приоритетных обрабатывающих отраслей и последовательной диверсификации национального хозяйства. Вторая причина состоит в повышении реального курса рубля, т. е. уровня внутренних цен сравнительно с ценами в странах-торговых партнерах России. В то время как в ТЭК быстро растет уровень оплаты труда, в других секторах, выпускающих торгуемые товары, укрепление рубля создает труднопреодолимые преграды. Это касается прежде всего отраслей, не относящихся к ресурсному сектору, которые в подобных условиях неотвратимо сталкиваются с ожесточенной конкуренцией со стороны зарубежных фирм и вынуждены снижать издержки производства любой ценой, в том числе путем урезания заработной платы или заметного отставания ее динамики от темпов роста производительности труда

Можно сделать вывод, что в российской экономике стали проявляться симптомы "голландской болезни" в связи с усилением значимости минеральных ресурсов. В ходе развертывания "голландской болезни" наблюдается спад производства в обрабатывающих отраслях, инвестиционный голод, утрата конкурентоспособности отраслей, нацеленных на удовлетворение внутренних потребностей отечественных домохозяйств и компаний.


Глава 3. Пути преодоления "ресурсного проклятия" в экономике


.1 Международный опыт преодоления "ресурсного проклятия"


Ярким примером "ресурсного проклятия" является Нигерия. Эта страна в период с 1970 по 2000 г. получила нефтяных доходов на сумму 350 млрд. долл. Финансовая политика заключалась в том, что минерально-сырьевые доходы направлялись в плохо управляемые амбициозные проекты, которые приостанавливались, когда источник доходов иссякал. В Нигерии таких приостановленных проектов в конце 1990-х годов насчитывалось около 4500. Одним из примеров является сталелитейный комплекс Айякута.

Согласно данным Мирового банка, государство затратило на его сооружение в 1979-1993 гг. 4,5 млрд. долл. Однако этот комплекс так и не произвел ни одной тонны стали. При этом доля населения, живущего в абсолютной бедности, составляет 70%.

В странах, где уровень человеческого развития, включая здравоохранение и образование, низок, а инфраструктура редка, подобные грандиозные проекты не могут быть оправданы ни экономически, ни социально.

Страны со зрелыми институтами власти извлекают выгоду из природных богатств и направляют полученные доходы на развитие других отраслей. Богатую нефтью Норвегию, находящуюся в верхней части индекса человеческого развития ООН, часто приводят в качестве примера успешной победы ресурсного проклятия. За то время пока цены на нефть были высокими, доля экспорта в ВВП не изменилась, а доля нефтяного экспорта в структуре норвежского экспорта сильно выросла.

Нефтяной сектор вытеснил более инновационный торгуемый сектор. В 1970-1980 гг. в Норвегии производство нефти выросло почти в 7 раз. При этом в Норвегии не произошло падения уровня жизни, не произошло никаких трагических последствий для демократии.

Другой пример - Австралия, щедро одаренная громадными и дешёвыми в смысле разработки сырьевыми ресурсами: ураном (30% мировых запасов), золотом, бокситами, марганцем, углём, железной рудой, алмазами и другими природными ресурсами. В Австралии природные ресурсы национализированы, таким образом доходы от них не растаскиваются по карманам группы чиновников и олигархов и не переводятся в оффшоры.

Некоторые черты рациональной политики можно уловить, рассматривая историю относительно успешных стран. Несмотря на огромные различия между странами, во всех успешных эпизодах важнейшую роль играло государство. В качестве иллюстрации мы остановимся на двух странах - Кувейте и Индонезии.

Кувейт - конституционная монархия (эмират), где до 2005 г. лишь 15% населения имели право голоса, а премьер-министр, как правило, принадлежал к королевской семье. В соответствии с конституцией 1962 г. избирается Национальная ассамблея, включающая по два представителя от каждого из 25 районов; кроме того, в нее по должности входят до 15 министров. Национальная ассамблея может выражать недоверие министрам, налагать вето на правительственные декреты. Были, однако, случаи, когда король, недовольный решениями Ассамблеи, распускал ее. Политические партии запрещены, но существует ряд движений и блоков. Профсоюзы разрешены и финансируются правительством.

Кувейтская нефть была открыта в 1938 г. англичанами, но ее добыча стала развиваться в послевоенные годы. После 1974 г. частные и частно-государственные компании постепенно переходят в собственность государства.

Участие иностранных компаний в добывающем секторе Кувейта строго ограничивается. В частности, иностранные компании должны были действовать только через местных посредников, лишь в последние годы ограничения ослаблены. Налоговая политика благоприятствует кувейтским корпорациям, дискриминирует иностранцев. Например, только иностранные корпорации должны платить налог на доходы, причем ставка налога может составлять до 55%.

Граждане Кувейта не облагаются подоходным налогом. С 1992 г. правительство Кувейта проводит протекционистскую политику, тарифы могут составлять от 4 до 25%. К импортным товарам предъявляются завышенные требования, с тем, чтобы не допустить вытеснения отечественных товаров. При организации тендеров правительство создает льготные условия для отечественных фирм.

В 2001 г. население Кувейта составляло около 2 млн. человек, его душевой ВНД по ППС был равен около 20 тыс. долл. По этому показателю Кувейт входил в группу развитых стран (для сравнения, испанский душевой ВНД был равен 19,860 тыс. долл., а французский - 24,080 тыс. долл.). Кувейтский ВВП рос со средним темпом 1,3% в 1980-1990 гг., при этом рост промышленности составил всего 1% в год, зато опережающим темпом - 14,7% в год росло сильно субсидируемое сельское хозяйство. В 1990-2000 гг. темпы роста ВВП увеличились и составили 4,7% годовых, в 2000-2004 гг., когда выросли цены на нефть, ВВП Кувейта продолжал расти темпом 4,7% в год.

В 2001 г. кувейтский Фонд будущих поколений составлял 65 млрд. долл., кроме того, правительственные активы за границей оценивались в 35 млрд. долл. (ВВП Кувейта был равен 34,15 млрд. долл. в 2001 г.). Кувейтское правительство проводит активную социальную политику, в частности обеспечивает бесплатное медицинское обслуживание и бесплатное образование всех уровней.

Кувейт вряд ли может быть образцом для страны с высокообразованным населением и с иными культурными ценностями. Кувейт, кроме того, уникален по величине запасов нефти и газа на душу, по этому показателю его превосходят только Катар и Бахрейн. Тем не менее, Кувейт интересен как государство с относительно слабо развитой гражданской культурой, которое сумело использовать нефтяные доходы для достижения довольно высокого уровня благосостояния. Политика кувейтского правительства имеет существенные черты, общие для всех относительно успешных богатых нефтью стран: строгий государственный контроль над нефтяными доходами, их перераспределение, направленное на поддержание социального мира, активное стимулирование роста несырьевых отраслей, отсутствие геополитических целей.

В книге (Gelb et al., 1988) изучаются последствия первого нефтяного бума 1973-1984 гг. для шести стран - экспортеров нефти (Алжира, Эквадора, Индонезии, Нигерии, Тринидада и Тобаго, Венесуэлы). Авторы подсчитали, что в течение 1973-1981 гг. ежегодный дополнительный доход за счет роста нефтяных цен мог бы составить 16,5% ВВП для Индонезии, 21-23% для Венесуэлы и Эквадора, около 27% для Нигерии, около 30% для Алжира и Тринидада и Тобаго.

Из шести стран только беднейшая среди них, Индонезия, сумела извлечь выгоду из всплеска цен на нефть.

Добыча нефти ведется в Индонезии с 1871 г. Однако страна не добилась процветания ни под властью Голландии, ни при японской оккупации, ни после обретения независимости в 1945 г. Президент Сукарно, провозгласивший (видимо, впервые) идею управляемой демократии (guided democracy), был нацелен "на восстановление национальной гордости и международного престижа, а не на создание производственных мощностей" (Glassburner, 1988, p. 200). Его безответственная экономическая политика привела к всплеску инфляции и экономическому кризису. Заменивший его в 1966 г. генерал Сухарто восстановил политическую стабильность, опираясь не только на армию, но и на широкую коалицию различных общественных групп (Golkar), включавшую городских рабочих, фермеров, женские и молодежные организации, и т.п. Принимая экономические решения, он следовал рекомендациям команды из пяти экономистов, три из них получили докторские степени в Беркли. Была восстановлена макроэкономическая стабильность, министерство экономики начало составлять пятилетние планы. Все это создало необходимую инфраструктуру для использования неожиданных нефтяных доходов. Из них только 18% было потрачено на потребление, в то время как 33% ушло на покрытие дефицита текущего счета, а остальные 49% государство инвестировало в основной капитал, в частности во внедрение новых технологий выращивания риса. Важнейшим элементом макроэкономической политики было поддержание заниженного валютного курса. В 1967-1972 гг. несырьевой сектор экономики рос средним темпом 8,5 % в год, в 1972-1981 гг. темп было еще выше - 8,2%.

Благодаря прогрессу в диверсификации экономики, снижению субсидий и дополнительной девальвации рупии, правительству Индонезии удалось справиться с шоком, вызванным падением цен на нефть после 1982 г. При этом, однако, пришлось отложить или даже прекратить реализацию ряда капиталоемких проектов.

Тридцать лет назад Индонезия и Нигерия - две страны, зависящие от нефти, имели схожий уровень подушевого дохода. Сегодня уровень ВВП на душу в Индонезии в 4 раза выше, чем в Нигерии.

Стоит отметить, что экономика Индонезии продолжала быстро расти вплоть до 1997 г. Все же правительство не нашло эффективного пути перехода к современному рынку. Быстрая либерализация экономики в сочетании с неразвитыми институтами, высокой коррупцией, низким качеством управления послужила одной из причин жестокого кризиса в 1997 г. В 2001 г. по уровню ВВП на душу населения Индонезия все еще занимала 142-е место в списке из 208 стран.

Естественно предположить, что строгий государственный контроль над нефтяными богатствами может быть рациональной политикой лишь для стран с неразвитым рынком. Известный пример Норвегии, национализировавшей производство нефти после открытия месторождений в 1970-е гг. и направляющей в бюджет до 80% ресурсной ренты, не подтверждает эту гипотезу. Норвегия не только сумела избежать "голландской болезни", но обогнала по ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности) своих ближайших соседей и вплотную приблизилась к США.

Рассмотренные примеры показывают, что нефтяное богатство может и не быть проклятием. Методами, с помощью которых страны, преодолели "ресурсное проклятие" являются: строгий контроль над нефтяными доходами; их перераспределение, направленное на поддержание социального мира, отечественных производителей; активное стимулирование роста несырьевых отраслей; отсутствие геополитических целей и т.п.


.2 Механизм искоренения "ресурсного проклятия" в России


Улучшение отраслевой структуры российской экономики и преодоление тем самым "ресурсного проклятия" может быть достигнуто несколькими путями:

. Осуществлением правительством комплекса целенаправленных налоговых мер по изъятию основной части рентного дохода, реализуемого в топливно-сырьевых отраслях, и перераспределению его через государственный бюджет в избранные на основании определенной процедуры приоритетные обрабатывающие отрасли, страдающие от "голландской болезни". Причем национализация ренты у недропользователей способствует формированию структурно-сбалансированной экономики еще и потому, что исключает из дохода сырьевых отраслей "незаработанную" его часть и тем самым ставит их в относительно равные условия конкуренции с добывающими отраслями. Тем самым формируется благоприятный инвестиционный климат во внутренне ориентированном укладе отечественной экономики (в том числе путем выравнивания отраслевой рентабельности инструментами налоговой политики), который способен сам по себе повысить привлекательность инвестиций в данную сферу производственной деятельности.

. Становление при поддержке государства крупных корпораций, сильных в части НИОКР, производства и коммерции, способных в ходе диверсификации деятельности свободно перераспределять ресурсы из добывающих сегментов своей производственной структуры в сегменты обрабатывающие. При этом наиболее привлекательным выглядит создание альянсов, объединяющих свободные финансовые ресурсы успешных представителей топливно-энергетического и химико-металлургического комплексов с передовыми технологиями предприятий оборонно-промышленного комплекса, примером чего может служить синтез усилий РКК "Энергия" и РАО "Газпром" по созданию спутников для геологоразведки новых месторождений энергоносителей.

Вариант активных структурных преобразований, хотя и обеспечивает радикальное ускорение темпов роста соответствующих производств, не предполагает задействования стимулов ускоренного роста негосударственных инвестиций и к тому же сопряжен с немалым риском. Ведь хорошо известно, что процесс становления приоритетных отраслей и производств обычно испытывает на себе воздействие целого ряда лоббистских групп, которые преследуют далеко не общенациональные цели. Даже при безупречной фиксации принципиального целевого ориентира структурных преобразований па практике может случиться досадная ошибка в дозировке государственной поддержки нацеливаемых отраслей, что ослабит их конкурентоспособность, породив тенденцию к иждивенчеству, неспособность и впредь существовать без мощной протекционистской защиты со стороны государства.

Реализация второго варианта, заметно экономящего ресурсы государственного регулирования экономики, необходимые для проведения промышленной политики, предполагает использование в интересах последней крупных доходов частных компаний, которые получаются ими от экспорта прежде всего нефти, черных и цветных металлов (что типично для корейских фирм, называемых там чеболями). Как отмечалось выше, сегодня в России не менее половины прироста реальных инвестиций так или иначе связано со сверхдоходами нефтегазового сектора. Но если крупномасштабные правительственные инвестиции опасны, например, дальнейшим наращиванием налоговой нагрузки на экономику, то мощные угрозы, исходящие от ее последовательной "чеболизации", сопряжены с недостаточной эффективностью подобных вложений, не проходящих через финансовые рынки, а также с неизбежным усилением политического влияния крупных диверсифицированных конгломератов типа "Сибала", "Северстали" или "Интерроса". Вкладывая свои сверхдоходы помимо профильных производств еще и в приобретение отечественных (например, автомобильных) и зарубежных предприятий, а также недвижимости, подобные колоссы, неуклонно укрупняясь и все более отчетливо доминируя на рынках, постепенно выходят из сферы государственного регулирования и механизма реализации общенародных интересов.

Финансово-промышленные группы, интенсивно формирующиеся в последние годы в нашей стране, при отсутствии результативного централизованного управления их деятельностью едва ли захотят развивать национальную экономику как единое целое, обрекая страну на множество зияющих пустот в ее народнохозяйственной структуре, в которых получение прибыли для частного капитала в обозримой перспективе выглядит весьма проблематичным, а риски инвестиционной деятельности непомерно велики. При сохраняющемся по сей день (и даже усиливающемся) разрыве в уровнях рентабельности между экспортно и внутренне ориентированными отраслями вряд ли можно всерьез рассчитывать на инвестирование избыточного капитала, образующегося в первых, в ускоренное развитие вторых. Гораздо более вероятны вложения его частными компаниями в иностранные активы, хранение на зарубежных счетах или в Банке России. Если энергосырьевые холдинги все же принимают решение о размещении инвестиционных заказов в некоторых подотраслях отечественного машиностроения, то это обычно затрагивает лишь единичные предприятия. Типичным же является приобретение ими оборудования за границей - на связанные кредиты, предоставляемые иностранными банками. При таком подходе отечественная экономика может сформироваться не в виде единого народнохозяйственного комплекса, а лишь как некое лоскутное одеяло, отдельные звенья которого находятся на качественно различных стадиях технико-технологического развития. Опора на финансово-промышленные группы, объективно ориентированные ныне на экспорт топлива и сырья, а вовсе не на отечественные машиностроительный и оборонно-промышленный комплексы, не позволяет рассчитывать на возможность концентрации капитала, рабочей силы, научных, инновационных и иных ресурсов (в пропорциях, близких к оптимуму) на ключевых направлениях социально-экономического развития, да и учет фактора времени вполне может стать здесь неразрешимой проблемой.

Выбрав оптимальную комбинацию рассматриваемых вариантов осуществления структурных сдвигов, российское государство и сегодня еще располагает реальными возможностями ослабления сугубо сырьевой ориентации национальной экономики, проявившейся в последние 15-20 лет. Не отвергая важности наращивания государственных инвестиций в сферу производства общественных благ в нашей стране (в том числе за счет изъятия рентных доходов экспортеров законными налоговыми инструментами), целесообразно все же стремиться к последовательному превращению финансовой сферы (прежде всего банковской системы и рынка ценных бумаг) в безусловно преобладающий канал трансформации частных сбережений в инвестиции.

Проблема состоит вовсе не в том, что отечественные экспортеры на определенном этапе получают огромную выручку благодаря стремительному взлету цеповой конъюнктуры па мировых рынках топлива и сырья. Радикальная диверсификация российской экономики - задача достаточно отдаленного будущего, и в ближайшие годы наша страна попросту обречена на сильную зависимость от экспорта сырья, поэтому, в конце концов, грех не воспользоваться столь благоприятной ситуацией. Главные проблемы заключаются, во-первых, в несформированности у нас налогового механизма, создающего примерно равные стартовые условия хозяйствования во всех отраслях вне зависимости от степени их близости к природным богатствам и, соответственно, к рентных доходам. А во-вторых, даже в случае приближения системы рентного налогообложения к некоему состоянию оптимума, отсутствует четкий алгоритм распространения этих масштабных доходов по другим звеньям технологической цепочки, от промежуточных до конечных отраслей (по аналогии с послевоенной Японией или Германией или современными нефтеносными странами Ближнего Востока). Дефектом сложившейся в нашей стране модели бюджетной политики выступает сохранение у властьимущих широких прав весьма произвольно направлять многомиллиардные финансовые ресурсы на те или иные общенациональные проекты, опираясь не на детальные количественные расчеты эффективности подобных вложений, а на сиюминутные экономические выгоды (причем далеко не всегда общенациональные).

Не секрет, что при подобном тактическом подходе дискреционные инструменты расширения госзакупок, развития депрессивных регионов, субсидирования отраслей и производств, внезапно ставших приоритетными, заведомо не могут оказаться сколько-нибудь результативными в плане реализации долгосрочной стратегии структурных перемен. Зачастую их использование преследует лишь примитивно политические цели, будучи запущенным лишь после старта очередного избирательного марафона. Подобные крупные дефекты механизма государственного регулирования отечественной экономики объективно исключают становление в ней промышленной политики инновационного типа, без которой Россия обречена на скатывание на обочину хозяйственной эволюции.

Конечно, какая-то промышленная политика в России проводится: трудно не заметить масштабного перераспределения нефтедолларов через государственный бюджет от экспортно-ориентированного сектора к внутренне ориентированному и к отраслям социальной сферы. Кроме того, отмена в 2000 г. оборотных налогов, от которых, как известно, в несравненно большей степени страдают предприятия обрабатывающей промышленности, тоже способствовала развитию несырьевых отраслей отечественной экономики. Однако даже в этом случае есть ощущение некой случайности перераспределительных мероприятий правительства и отсутствия серьезного анализа альтернативных вариантов структурных преобразований.

Такая неопределенность национальных интересов может оказаться неприемлемо дорогостоящей для нашей страны. Поэтому крайне необходимо выработать определенный алгоритм структурных сдвигов по следующей цепочке: вначале производственное оживление экспортных отраслей, затем отраслей, их обслуживающих и, наконец, конкурентоспособных отраслей, ориентированных на оживляющийся внутрироссийский рынок. Последовательная отладка многозвенного механизма прогрессивных структурных сдвигов, связанного с централизованным перераспределением ресурсов, является, пожалуй, важнейшим условием устойчивого экономического роста в России на всю обозримую перспективу. Лишь при его соблюдении исключается безоглядное растранжиривание времени и дополнительных ресурсов регулирования, появившихся в обстановке высоких мировых цен на энергоносители и прочее природное сырье в распоряжении российского государства.

Таким образом, преодоление "ресурсного проклятия" в российской экономике может быть достигнуто несколькими путями: осуществление налоговых мер по изъятию основной части рентного дохода и перераспределение его в приоритетные обрабатывающие отрасли. Это способствует формированию благоприятного инвестиционного климата; становление крупных корпораций при поддержке государства, способных в ходе диверсификации деятельности перераспределять ресурсы из добывающих отраслей в отрасли обрабатывающие. Россия должна стремиться к последовательному превращению финансовой сферы в преобладающий канал трансформации частных сбережений в инвестиции.


Заключение


"Ресурсное проклятия" ? это явление в экономике, связанное с тем, что страны, обладающие значительными природными ресурсами, менее развиты, нежели страны с небольшими запасами. Увеличение денежных поступлений от экспорта природных ресурсов приводит к повышению реального обменного курса национальной валюты и затрудняет экспорт товаров, производимых в других отраслях промышленности, делает их неконкурентоспособными по отношению к импортной продукции. Нередко, производство целого ряда товаров вообще становится невозможным.

Основными проявлениями "ресурсного проклятия" являются: подавление развития сектора торгуемых товаров ресурсным и неторгуемым секторами; сокращение объема производства при повышении цен на ресурсы; повышение коррупции, нечестной конкуренции; способствование неустойчивости демократии.

Влияние больших запасов ресурсов на экономику стран различное. Одни, имея богатые ресурсы, успешно развиваются (Канада, Австралия, Ботсвана), другие же, наоборот. Следует, что не только ресурсы влияют на экономику определенной страны, но и другие факторы. Стране, обладающей большими запасами природных ресурсов, важно объективно оценивать роль, которую играет сырьевой сектор в экономике страны.

В российской экономике стали проявляться симптомы "голландской болезни" в связи с усилением значимости минеральных ресурсов. В ходе развертывания "голландской болезни" наблюдается спад производства в обрабатывающих отраслях, инвестиционный голод, утрата конкурентоспособности отраслей, нацеленных на удовлетворение внутренних потребностей отечественных домохозяйств и компаний.

Рассмотренные примеры показывают, что нефтяное богатство может и не быть проклятием. Методами, с помощью которых страны, преодолели "ресурсное проклятие" являются: строгий контроль над нефтяными доходами; их перераспределение, направленное на поддержание социального мира, отечественных производителей; активное стимулирование роста несырьевых отраслей; отсутствие геополитических целей и т.п.

Преодоление "ресурсного проклятия" в российской экономике может быть достигнуто несколькими путями: осуществление налоговых мер по изъятию основной части рентного дохода и перераспределение его в приоритетные обрабатывающие отрасли. Это способствует формированию благоприятного инвестиционного климата; становление крупных корпораций при поддержке государства, способных в ходе диверсификации деятельности перераспределять ресурсы из добывающих отраслей в отрасли обрабатывающие. Россия должна стремиться к последовательному превращению финансовой сферы в преобладающий канал трансформации частных сбережений в инвестиции.


Список использованных источников


. Эндрес А. Экономика природных ресурсов. Учебник / Под ред. Квернера И. ? 2-изд. ? СПб.: Питер, 2004. ? 256 с.

. Аганбегян А. О месте экономики России в мире / А. Аганбегян // Вопросы экономики. ?2011. ? № 5. ? С. 50?51.

. Волчкова Н., Суслова Е. Человеческий капитал, промышленное и ресурсное проклятие / Н. Волчкова, Е. Суслова // Экономический журнал ВШЭ. - 2008. - № 2. - С.217-219.

. Гуриев С. Экономика "ресурсного проклятия" / С. Гуриев // Вопросы экономики. ? 2008. ? №4. ? С. 1?3.

5. Гоноцкая Ж.А. Имущественное неравенство и ресурсное проклятие: точки зрения и эмпирические свидетельства / Ж.А. Гоноцкая // Вопросы экономики. ? 2013. - С. 16.

6. Забелина О. Российская специфика "голландской болезни" / О. Забелина // Вопросы экономики. ? 2004. ? № 11. ? С. 60.

. Иноземцев В. будущее России - в новой индустриализации / В. Иноземцев // Экономист. ? 2010. ? № 11. ? С. 15.

. Капканщиков С.Г. Варианты реализации промышленной политики российского государства: в поисках путей преодоления "голландской болезни" / С.Г. Капканщиков // Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал). - 2012. ? №1 (09). ? С. 4?5.

. Кожемякин Л.В., Осечкина Т.А. "Влияние добывающей отрасли на социальную политику региона" /Л.В. Кожемякин, Т.А. Осечкина // Научная перспектива. ? 2013. ? №6. ? С. 64.

. Пантелеева Ю.В., Уразбахтина Л.Р. К вопросу о "ресурсном проклятии" и инновационном потенциале экономики России /Ю.В. Пантелеева, Л.Р. Уразбахтина // Вестник Казанского технологического университета. ? 2013. ? Т. 16. № 22. ? С. 363?364.

. Плеханов А. Экономический механизм сырьевой модели развития /А. Плеханов // Вопросы экономики. ? 2010. ? №3. ? С. 7?10.

. Полтерович В.М. Механизмы "ресурсного проклятия" и экономическая политика / В.М. Полтерович // Вопросы экономики. ? 2007. ? №6. ? С. 8?10.

. Полтерович В.М. Демократизация и экономический рост / В.М. Полтерович // Общественные науки и современность. ? 2007. ? № 2. ? С. 10

. Российский статистический ежегодник: Показатели национальных счетов. М., ? 2007.

. Рустамов Э. Проблемы трансформации нефтяного богатства в долгосрочное развитие. ? 2010. ? С. 2.

. Сидорович А. О взаимосвязи экономической теории и стратегии государства / А. Сидорович // Экономист. ?2008. ? № 11. ? С. 20?22.

. Смирнов С. Факторы циклической уязвимости российской экономики / С. Смирнов // Вопросы экономики. ? 2010. ? № 6. ? С. 5?6.

. Тамбовцев В., Валитова Л. Ресурсная обеспеченность страны и ее политико-экономические последствия / В. Тамбовцев, Л. Валитова // Экономическая политика. ? 2010. ? №9. ? С. 8?9.

. Толстоброва Н.А., Кожемякин Л.В. "Ресурсное проклятие" национальной модели экономического развития /Н.А. Толстоброва, Л.В. Кожемякина // Современные проблемы науки и образования. ? 2013. ? № 6. ? С. 2?3.

. Фетисов Г. Альтернативы "сырьевой" модели развития российской экономики / Г. Фетисов // Российский экономический журнал. ? 2007. ? №9?10. ? С. 22?25.

. Фетисов Г. Динамика цен и антиинфляционная политика в условиях "голландской болезни" / Г. Фетисов // Вопросы экономики. ? 2008. ? №3. ? С. 20 ? 36.

. Эдер Л., Филимонова И. Экономика нефтегазового сектора России / Л. Эдер, И. Филимонова // Вопросы экономики. ? 2012. ? № 10. ? С. 76?78.

. Об оценке ВВП России в 2013 г. // www.iep.ru/ru/kommentarii/ob-ocenke-vvp-rossii-v-2013-g.html.


Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ульяновский гос

Больше работ по теме:

Предмет: Эктеория

Тип работы: Курсовая работа (т)

Новости образования

КОНТАКТНЫЙ EMAIL: MAIL@SKACHAT-REFERATY.RU

Скачать реферат © 2018 | Пользовательское соглашение

Скачать      Реферат

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ СТУДЕНТАМ